– А Квентин и был большой шишкой в этом полете, - удовлетворенно сказал Брендон. - Значит, у него что-то было в каюте. Что-то очень важное. Что-то такое, что он прятал.

– Могла быть просто космическая болезнь, - сказал Мур, - однако... Тут он нахмурился и замолк.

– Давай, - настойчиво сказал Брендон. - Ты тоже что-то вспомнил?

– Может быть. Я говорил вам, что на последнем обеде сидел за столом рядом с доктором Хестером. Он что-то говорил, что надеялся встретиться в пути с доктором Квентином, но ему не повезло.

– Конечно, - воскликнул Брендон, - потому что Квентин не выходил из каюты.

– Этого он не говорил. Но о Квентине мы говорили. Что же он сказал? - Мур прижал ладони к вискам, как будто силой хотел выжать двадцатилетней давности воспоминания. - Точные слова, конечно, не могу вспомнить, но что-то о том, что Квентин слишком театрален, слишком любит мелодраматические эффекты - что-то в этом роде. И они направлялись на научную конференция на Ганимеде, и Квентин даже не захотел объявлять тему своего доклада.

– Все совпадает. - Брендон возобновил свое быстрое расхаживание. - Он сделал новое большое открытие, которое держал в абсолютной тайне, потому что хотел объявить о нем на конференции на Ганимеде с максимальным драматическим эффектом. А не выходил из своей каюты, потому что думал, что Хестер выпытает у него тайну - и так бы и было, готов спорить. И камень ударил в корабль, и Квентин погиб. Транскосмическая страховая провела расследование, собрала слухи о новом открытии и решила, что если приобретет контроль над этим открытием, то покроет все расходы и гораздо больше. Поэтому она приобрела права на корабль и с тех пор охотится за бумагами Квентина.

Мур улыбнулся: он испытывал привязанность к Брендону.

– Марк, прекрасная теория. вечер того стоил: смотреть, как ты из ничего делаешь что-то.